Присоединяйтесь

Рассказы очевидцев

Деревня должна поменять веру.

Нет ничего проще, чем создать в нашей стране изобилие продуктов. Можно сказать, пустяковое дело. Государство, власть раздают землю тем, кто хочет. Бесплатно или в рассрочку — лучше бесплатно! Ради жеста! Ради привлечения внимания! — тракторы, комбайны, удобрения, все необходимое. И через несколько месяцев, к следующей осени жди первый большой урожай, много молока и мяса. А там, глядя на самых смелых, потянутся и другие, не такие решительные — и настанет у нас изобилие...

Я серьезно: все это будет, как только страна из казарменно-колхозно-совхозной станет фермерской, как и в прочих цивилизованных странах. Но вот в чем загвоздка: до него, до вольного фермерства, надо еще дойти. А каким путем? Как? Где та дорожка? Конечно, проще всего это сделать самому государству, самим властям, но им коммунистические принципы дороже наших вульгарных желудков. Спасибо, хоть за слово «фермер» в кутузку не сажают.

Так как же быть? Пока вижу один ответ: путь к фермерству — параллельно и на базе ныне существующих хозяйств. Начинать надо с аренды, которая уже есть. Привлекать, перетягивать на свою сторону директоров и председателей, а не делать из них врагов. Многие, очень многие из них не начальственный паек потребляют, а действительно крутятся как белки в колесе, работают на износ. Но они не виноваты, что сам наш аграрный механизм мертворожденный.

Дальновидные руководители хозяйств решительно вводят аренду, видя в том собственное спасение. Никого не надо понуждать, арендатор сам погоняет себя двадцать четыре часа в сутки, а совхоз благополучно присваивает большую часть его труда. Понятно, при таких условиях совхозы никогда не отпустят арендатора, вцепятся в него и будут держать. Но ведь и арендаторы со временем окрепнут, обрастут связями: они и сейчас все сами делают, сами достают. Да и больше их станет, они наладят и уже налаживают свою структуру, параллельную государственной, свой профсоюз, наконец, рано или поздно изменится общественное мнение. Не наше, городское, а — сельское. Если нынешние отцы и матери видят в арендаторах ловчил и хапуг, то их дети — просто богатых людей, умеющих работать и жить, и тоже захотят быть такими, как они... Одним словом, в известный момент арендаторов уже будет не удержать в неволе — и фермерство у нас возникнет как бы само собой, естественным путем.

Но это — путь достаточно долгий, постепенный. А хочется — сразу. И мне тоже.

Как .это сделать? Допустим, дали мне фермерский патент. Ладно, скотину откармливать на подворье еще можно, иные и сейчас до сотни голов держат. А как пшеницу на сотне гектаров выращивать или кукурузу на силос? Зябь пахать — мощный трактор нужен. Культивировать, сеять, косить на свал, подбирать, молотить — чем? Хранить зерно, сушить — где?

Ау, есть кто живой, кто поможет, кто слышит? Начальство, конечно, слышит и отвечает: ты хотел земли, голубчик, так получи ее и колупайся сам.

Конечно, я несколько утрирую. Человек, решившийся на владение землей, кое-что имеет: крепкие, умелые руки, небольшую денежку, знакомства, без которых сразу пропадешь, и — характер, спокойный и непрошибаемый. Иначе — не выжить.

Но все же, все же... Есть ли у нас, у тех, кто писал о кризисе колхозно-совхозной системы и призывал к вольному фермерству, есть ли у нас что-то конкретное, кроме этих общих слов? А то ведь действительно получается, что бросили идею, призвали, а там, дорогие крестьяне, выплывайте как хотите, пусть выживет сильнейший — так, что ли?

Разработана ли нашими учеными-демократами хотя бы примерная модель фермерского района, округа? Наверное, разработана. Только я пока не знаю, не видел, не читал. Наверное, в этой модели все должно начинаться с некоего окружного филиала Фермерского банка. Или — какого другого. Сейчас у нас появилось множество банков, но хоть один из них вкладывает средства в землю?

Допустим, ссуда получена, куплена или взята в кредит техника. Теперь округу необходима своя ремонтная база, центр обслуживания. Свой, независимый, частный или акционерный, в крайнем случае — арендный. Связанный с фермерами договорами, всем им обязанный и несущий нешуточную ответственность перед ними. Чтобы ремонтники к крестьянину по первому вызову мчались. Да не просто ремонтировать, а имели бы парк подстраховки, чтобы тотчас заменить забарахлившую в поле машину на исправную. Да и сам ремонт, наверное, должен быть другим. У нас ведь как: из-за одной поломки иногда полкомбайна разбирают, пока узнают, что и где стряслось. А когда счет пойдет на живые, личные деньги — фермер за глупость слесарей платить не будет. Значит, нужны диагностические средства, а много ли их сейчас даже в нашем всемогущем государственном секторе?

А система скупки и продажи? Она венчает все труды. Можно, конечно, заключить договоры со службой госзакупок. Но!.. Во-первых, им дадут инструкцию, да и сами они, по доброй воле, долго еще будут видеть в «частнике» врага, которого родное государство не удушило вовремя по недосмотру. Во-вторых, рассчитывать на государство — последнее дело, и, в-третьих, нынешнее поколение госслужащих, не одно десятилетие продремавших за скудную зарплату, уже не может, не умеет крутиться, на корню загубит все, что вырастил фермер. Значит, надо создавать торгово-закупочные кооперативы.

Безусловно необходим мозговой центр — окружной или районный консультационный кооператив,— в котором соберутся лучшие агрономы, зоотехники, ветврачи, инженеры. Это в совхозах и колхозах у нас по всей стране одинаково пашут и одинаково сеют. А как только земля станет моей, тотчас же выяснится, что не в области или республике, а в каждом районе есть свои микрозоны, свой характер почв, а значит, нужна особая технология. И это тем более важно, что нынешние крестьяне — всего лишь механизаторы, исполнители. Своего опыта нет, знаний — тоже не в избытке. Но они хотят знать, жаждут, правда эта неутоленная жажда иногда рождает странные, даже опасные мифы. Скажем, в Большой Малышке, в деревне, где я часто бываю, возникла новая теория земледелия. Я не шучу. Хотя она не новая — старая. Мужики-арендаторы требуют дать им плуги и желают пахать землю с оборотом пласта. Понимаете, Александр Иванович Бараев жизнь положил, чтобы защитить землю от ветровой эрозии, чтобы доказать очевидное — губительность для нее оборота пласта. И убедил, да и не только он,— страшные пыльные бури раскрыли глаза многим твердолобым. А моим приятелям-механизаторам из Большой Малышки все это «до фени»: вынь да положь им плуги с отвалом. И что ни говорит им директор, блестящий специалист, знающий человек,— не верят. Потому что он — начальство.

Вот как бывает!

И наконец, необходима стратегия, большая идея, которую должны родить опять же мозговые центры. Загляд в будущее. В далекое, а может, и вовсе близкое. Потому как жизнь конкретна, она и требует конкретных решений.

Например, в Сибири и Казахстане на больших площадях хлеба убирают раздельно, в два этапа: вначале их косят на свал, укладывают в валки, а потом комбайны начинают подбор и обмолот.

Комбайн — это завод на колесах. А косовица — дело в общем-то примитивное. Зачем гонять по полям, бить, гробить на косовице целые заводы — сие как было, так и осталось тайной, ведь уложить хлеб в валки может самый простой и дешевый механизм — жатка. Но их-то у нас и не хватает.

Теперь — сам принцип. Дозревание хлеба в валках — это идеал, голубая мечта. Осень короткая. Начинаются дожди, комбайны вязнут в раскисших полях. Аврал! На миллионы гектаров выходят люди с вилами, начинают ворошить, переворачивать валки, но хлеб все равно прорастает, вымокает, не вымолачивается, уходит в полову. Это не жатва, а самая настоящая, как у нас говорят, битва. С хлебом. Изнурительная, ежегодная.

А может быть, следует вернуться к нашему, российскому способу уборки? Скосить хлеба, а потом свезти их в гумно, под крышу. А там уже молотить не спеша, каждое зернышко вымолачивать, хоть всю зиму, не думая о непогоде, не уродуя машины на наших полях, не оглашая страну ревом моторов и матом воспаленных от бессонницы механизаторов.

Поделился этой простой мыслью (кстати, она и многим ученым, конструкторам в голову приходила) с одним директором совхоза, а он в ответ: ого, это ж какие сараи-ангары надо построить, где такие средства взять? Конечно, возвести крышу над выращенным зерном — это сложно. Да и зачем колхозу или совхозу это надо, когда за ним — вся мощь системы, дармовые, из нашего кармана, миллиарды рублей, когда по приказу через всю страну, с Украины в Сибирь и Казахстан летят эшелоны с тысячами комбайнов и механизаторов, а потом обратно... А то, что их «битвы» ежегодно приносят стране 160 миллиардов рублей убытка, который наши правители лицемерно называют дотацией и который покрывается из нашего — надо, наконец, нам понять! — нашего кармана,— об этом не задумываются.

Фермер — будет думать. Ему 160 миллиардов ежегодно никто не даст.

Наверное, все это, и еще многое другое, что нам, простым обывателям, неведомо, должна охватывать некая современная теория перехода к фермерству, некая модель фермерского округа. Но ее же нет! Есть отдельные высказывания, даже разработки, но модели, теории как факта общественной жизни нет — вот в чем загвоздка! Пока ее не будут знать, обсуждать и понимать доярки и механизаторы, зоотехники и агрономы, можно с уверенностью говорить, что ее нет.

Нужна целенаправленная, серьезная пропаганда, которая рассеет мрак в головах людей. Боюсь, месяцы, а то и годы надо писать из номера в номер, из брошюры в брошюру, круглосуточно вещать по ТВ о жизни наших и голландских фермеров, чтобы хоть как-то повлиять на ту жизнь, которая «текет» сама по себе. А без нее. без той жизни, без тех людей все разговоры — сотрясение воздуха, да и мало кто из современных крестьян готов стать предпринимателем...

Деревня должна поменять веру, но мы не только не помогаем, а даже мешаем этому. Духовные наследники коллективизаторов и продотрядовцев, контора, даже часть интеллигенции чуть ли не воспевают прелести колхозно-совхозного хомута. Почему? Чего боятся?

Суть в том, что все они осознали, увидели, почувствовали: это будет не просто одна из реформ, это — потрясение основ. С правом владения землей изменится весь фундамент общества, государства, всей экономической системы, жизни. Они сразу поняли: дай сегодня мужику землю — завтра он разбогатеет, послезавтра начнет разъезжать на «мерседесах», а после-послезавтра «пошлет подальше всех начальников. Вот это их никак не устраивает. А я бы хотел пожить в своей более или менее богатой стране, с ухоженными полями, с чистенькими городами и деревнями, где околицы не завалены суперфосфатом, ржавыми боронами и бетонными плитами с торчащей арматурой...

Так что разговор о земле и воле — главный. От него зависит вся наша жизнь.

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ

Рекомендовать:
Отправить ссылку Печать
Порекомендуйте эту статью своим друзьям в социальных сетях и получите бонусы для участия в бонусной программе и в розыгрыше ПРИЗОВ!
См. условия подробнее

Комментарии

Новые вначале ▼

+ Добавить свой комментарий

Только авторизованные пользователи могут оставлять свои комментарии. Войдите, пожалуйста.

Вы также можете войти через свой аккаунт в почтовом сервисе или социальной сети:


Внимание, отправка комментария означает Ваше согласие с правилами комментирования!

Рассказы очевидцев

  • Барятинский женский монастырь
    Каждый раз, когда я уезжаю из монастыря, «Ангелов вам», — напутствуют меня на прощание сестры. Инокиня Досефея собирает в дорогу снедь. Матушка дарит очередную порцию книг, садится за руль «Москвича» и везет меня в Малоярославец на московскую электричку.
  • Это недетское детское кино
    Вообще тема отсутствия контакта между детьми и взрослыми, взаимонепонимания, одиночества и тех и других стала одной из центральных тем фестиваля.
  • Наша речка Сумерь
    Больше всего там нравилась мне речка, которая протекала за нашим огородом, под горой. Называлась она очень красиво — Сумерь. Берега ее заросли ивняком, ольхой, черемухой. Местами речка была мелкой и быстрой. Местами глубокой и медленной. Где — широкой, а где — такой узенькой, что ее можно было перепрыгнуть с разбега.
  • Владимир Гостюхин: «Будут внуки — надо их учить жить смелее».
    Напряжение было столь велико, что после финальной сцены самоубийства, вошедшей в фильм вторым дублем, я упал на руки режиссеру и не приходил в себя минут пятнадцать...
  • Белая ворона
    Николай Михайлович видел: люди жили бы мирно и дружно, если бы не нарочитое подогревание страстей. Его коробили высказывания вроде тех, что татары, мол, лучше живут, у них дома побогаче, потому как они умнее других, меньше грешат. Он старался не обращать внимания, относил это к «пережиткам прошлого», издержкам низкой культуры.
  • Беспокойство
    Два следа, две узорчатые строчки по краю большой лесной поляны. Здесь прошла утром по свежевыпавшему снегу пара рябчиков. Из любопытства двинулся было за ними, а потом остановился и долго смотрел на их согласный, любовный ход. близко друг от друга — как под ручку шли.
  • Беспредел
    Эта дикая история, произошедшая на бывшем монастырском подворье, — из ряда тех, что трудно осмыслить и объяснить. Она снова ставит все те же жгучие вопросы: есть ли предел нравственному падению нашего общества? И где же выход?
  • "Будь они прокляты, эти орехи!"
    А складывалась судьба у Самвела трудно. Мучила несправедливость наказания. К тому же в колонии здоровье резко ухудшилось. Положили в тюремную больницу. А там врачи установили, что у Самвела туберкулез легких.
  • Бумеранг.
    Так палач, исправно служивший государственной системе террора и уничтожения собственного народа (геноцида) — под знаменем, конечно же, социализма и во благо народа! — в одночасье стал жертвой этой системы, а точнее, тех своих коллег и сотоварищей, с которыми вместе управлял ею под предводительством Сталина.
  • Чужой среди своих.
    Он посягнул на «святая святых» — сравнил средние заработки рабочих, колхозников, учителей с окладами партийных и советских работников которые недавно были повышены.
  • ДЕЛАТЬ «ПЫЛКО ДА ОХОТНО»
    Всякое лето папа вез нас на свою родину, в маленькую деревеньку Бугино, что на берегу Северной Двины. Каждый день для нас, ребятишек, оборачивался здесь новой чудной сказкой, в которой героями становились и мы сами.
  • Дядь Саша
    Вошла молодая женщина с мальчиком лет пяти. Из-под козырька меховой с завязанными ушами шапки видны лишь хлюпающий нос да два бдительных глаза.
  • Для красоты и созерцания.
    В погоне за «бабками» за кружево не сядешь. А ведь какая красота! Жизнь нельзя упрощать бесконечно, это всегда оборачивается бездуховностью.
  • Дунинские петухи.
    ...Дунинские петухи начинали петь затемно. Петух сидел на высокой жердочке и дирижировал деревенским утром. Потом гудел рожок пастуха. До сих пор помню чувство протеста, которое вызывал у меня этот вовсе не музыкальный звук.
  • "Душа моя чиста".
    До сих пор остается загадкой, на какие деньги он жил, ибо их у него никогда не было: Коля был хроническим бессребреником.
  • Если вы одиноки
    Повезло мне в тот раз, повезло, досталась «Реклама», обычно раскупаемая мгновенно, стали печатать в ней объявления службы знакомств, о чем город гудел. Самые разные слышал я суждения о таком начинании. Своими глазами читал впервые.
  • «Если вы подружились в Москве»
    Конечно, нет к прошлому возврата. Прошлые радости и огорчения уже пережиты. Но какое-то отчаяние охватывает, наполняет тебя, когда межнациональная грызня выбивает из колеи, мешает людям жить в мире и дружбе.
  • Коня купил...
    Но мне уже успело это понравиться: коня купил, а?! Все-таки заговорила кровь, заговорила. Да и что там ни говори — поступок. Это вам не джинсы там и не «видик» — это конь!
  • «ХРАНЮ, КАК САМУЮ СВЯЩЕННУЮ РЕЛИКВИЮ...»
    В вишневом саду на открытой поляне стояли «солнечные» часы, на крыше школы был флюгер. И часы, и флюгер сделал папа. Он так много умел, что если взять и все перечислить, не хватило бы, наверное, целой страницы.
  • Как я работала гувернанткой.
    Но самое любопытное, что фирма, с которой я заключила договор на столь приятное времяпрепровождение, исчезла... А вместе с ней и моя зарплата. Так что остались только воспоминания. Да эти записки.
  • Как перевелись барсы на Енисее.
    Давным-давно жил да был на берегу Енисея старый-престарый старичок, и был у него такой же старый конь Савраска, по прозванью Губошлеп.
  • Кое - что о ТОПОРЕ.
    Казалось бы, что может быть проще обыкновенной двуручной пилы? Однако пилить ею тоже надо уметь, особенно если речь идет не о лежащем в козлах бревне, а о дереве, когда пропил надо делать горизонтально, да еще так низко, что приходится стоять на коленях.
  • Кому нужна война с мужиком?
    Так что начинал Рузвельт с нуля — со строительства. Перегородили его ребята громадный бетонный ангар кирпичной стеной, побелили, провели тепло, установили клетки — своими руками, за свой счет.
  • Кому нужны копилки
    — Почему копилки? Ну, вообще это могло быть все, что угодно. Я, как всякая женщина, человек практичный. Можно ведь сделать красивую вещь, но она будет бесполезной, правильно? А копилка — это серьезно.
  • Контакты второго рода
    История эта достаточно типична, по крайней мере в двух отношениях. Во-первых, как правило, контакт весьма краток. Обитатели тарелок долго наблюдать за собой не позволяют. Во-вторых, в контакт вступают люди неподготовленные. Специалисты узнают о контакте с большим запозданием, когда на месте посадки НЛО уже нет.
  • Кошечка взаймы
    Словосочетание «печки-лавочки» невозможно перевести на иностранные языки. По отдельности значение каждого слова здесь вполне понятно, конкретно; соединенные же вместе, они теряют свой прямой смысл и обретают...
  • Красный день.
    Часов у меня нет, я знаю только, что надо торопиться. Подъем занимает минуту-полторы, но взбегать приходится с задержанным дыханием. Чуть расслабишься, чтобы перевести дух,— сдвинуться потом трудно.
  • Крепко и государство.
    Так мы с мамой встретили тогда Рождество. Детишки уже заснули. Это было на Павловской. Мы были там очень бедны, но счастливы.
  • Курица - не птица?
    Петухов в хозяйстве было два — старый и молодой. Станешь сыпать корм, они друг друга оттирают, и каждый норовит своих кур поближе подтолкнуть. Тронет клювом зернышко, покажет— клюй, мол, да порасторопней!
  • «Левша» за работой.
    Познакомьтесь: педагог не по диплому, а по призванию. Иногда таких называют чудаками. Безусловно, ласковое слово «чудак» подходит для тех, чья «странность» настоена на чистом альтруизме.
  • Любовь с печалью пополам.
    Может, это уж и впрямь возрастное, но что поделаешь: тянет какая-то неизъяснимая сила снова поближе к деревне, ее быту, к дому крестьянскому, хлебу, пашне... А прикоснувшись, приобщившись, хотя бы на время, ко всему этому, с горечью убеждаюсь, как много хорошего, мудрого и доброго ушло из крестьянской жизни.
  • "Люди меня боялись..." Исповедь бывшего сельского участкового инспектора.
    Приходилось ли выпивать самому? Ясное дело, приходилось. Как говорится, служба заставляла. Но пил я не какую-нибудь гадость, а только водочку или коньяк. Придешь, бывало, вечером в подсобку сельпо, чтобы узнать, как идут дела, а здесь тебе уже стол накроют, с выпивкой, закуской — все как полагается. Потом в дорогу сверточек с продуктами, а как же! Колбаски там, ветчинки, консервов... Но все — в меру.
  • МАЕЧКА
    Сама Маечка ничего не рассказывала о своей семейной жизни. Она вообще никогда не принимала участия в наших нервных и жалобных рассказах друг другу о мужьях, детях, хозяйстве, здоровье.
  • Мечта о ночлеге.
    Но как осуществить эту, казалось бы, такую простую, безыскусную мечту? Не скажешь же удивленным хозяевам: хочу тут у вас переночевать! Почему? Зачем? Что случилось? Естественные, право, вопросы, если твой законный ночлег отсюда всего в двадцати минутах ходу.
  • МОЙ ДУХОВНИК
    Мы ведь видим только одну сторону жизни священника — его службу в церкви. Остальное (быт, радости, горести) как бы за семью печатями.
  • Напрасно родные ждут сына домой...
    В тот день рядовой Анатолий Чмелев был дневальным по госпиталю. Столкнувшись на лестнице с санитаром Павлом Эунапу, услышал приказ: вымыть полы. Анатолий удивился: а почему, собственно, он, больной, должен это делать?
  • Несостоявшийся полёт
    Какими они были, избранницы космического века, окрыленные фантастически дерзновенной мечтой полета в неизведанное, манящее тайной пространство?..
  • Ничего, что я пляшу в галошах?
    Телевидение снимало «Русский дуэт» на платформе и площади Ярославского вокзала. Как только они запели, вокруг собрался народ, который сам стал участником этого представления: в образовавшийся возле выступающих круг влетело несколько женщин и мужчина, они стали подпевать и приплясывать.
  • О время-времечко!..
    На моих глазах умерло несколько деревень в округе. Зрелище — не приведи Бог! Умерла и наша. Надо было искать другую.
  • Память - в сегодняшних делах.
    Постоянно трудиться, помогать родителям й воспитании их мальчишек и девчонок — это от доброты сердечной и от понимания того, какое значение для человека имеет детство.
  • Пили, но в меру.
    Юношей мне доводилось частенько бывать на этой пильне и видеть бешеное челночное мелькание целой дюжины пил, зажатых в механическую пилораму, которые разом выплевывали по нескольку досок.
  • Платье Мельпомены
    Сократа очень уважали на нашей улице. И на соседних тоже. Знакомые и незнакомые люди обращались к нему за советом в спорных делах, и он всегда находил справедливое решение.
  • Пока остаюсь „рекордсменом"...
    Что ж, буду кормить себя сам! Да еще и детям помогу. Как? А вот как: построю сарай, завезу пару кабанчиков, куплю десятка полтора хохлаток, да разработаю соток десять огорода под овощи.
  • Полмешка ржаных сухарей.
    Ехали в теплушке, вместе с другими заводскими, в тесноте, да не в обиде. Вскоре раздали сухой паек — сухарями. На семерых получилось полмешка ржаных сухарей, которым особенно обрадовалась бабушка Наташа. Она готовила пищу, а продукты были уже на исходе.
  • ПО МОЕМУ ХОТЕНИЮ.
    Все-таки это странно — разгуливать средь бела дня, когда вокруг полно врагов. Неужто дыхание весны пересилило извечный инстинкт самосохранения? Да мало ли о чем можно гадать, и все будет правдоподобно, но, увы, недоказуемо...
  • Расстрелян и... оправдан.
    С горя Саша начал пить. Вскоре с ним стряслась еще одна беда. В закусочной вспыхнула драка. Когда приехала милиция, все разбежались, а Зайцев не успел. Получил два года за хулиганство. Их он отбыл полностью.
  • «Русь» — кормилица
    Итак, у нас репутация защищает... от законов. Это абсурд, несуразица, двусмысленность положения просто бросается в глаза. Когда же мы решительно поумнеем? И перестанем противиться здравому экономическому смыслу?
  • С Бывалым чего не бывало!
    По уверению Евгения Моргунова, в четырнадцати-пятнадцатилетнем возрасте он был «болваночник». В суровые военные годы (1942 г.) работал на заводе «Фрезер», изготовлял болванки для артиллерийских снарядов.
  • Сыновья Старой Кати
    Наша узкая, бугристая улочка, берущая начало внизу, в городе, упрямо взбиралась наверх, к садам и виноградникам. С соседней горы она казалась рекой.
  • Соловушка.
    Необыкновенная труженица, мастер, автор многих песен, романсов, чуткий аранжировщик известных произведений, свою задачу Евгения Смольянинова видит в том, чтобы донести до слушателя здоровое начало нашей национальной культуры.
  • «...Сперва родство, а потом все остальное».
    Август. Тенистые кроны каштанов окружают гостиницу «Киев». По ступенькам спускается стройный загорелый человек, возраст которого — семьдесят девять лет — повергает в изумление каждого, кто с ним знаком.
  • Старая школа.
    Ученики жгут свою школу. И день, и два... и четвертый год подряд. Нет, нет, не заколдованная школа, если может (дотла все-таки не выгорая!) столь долго гореть; нет, нет, и в учениках не найдем ничего демонического, обычные деревенские ребята.
  • ТВОРЦЫ ОСТАЮТСЯ
    О земле нельзя так протокольно. Земля — это и песня, и сказка, и кормилица наша. Только с добрыми, любящими ее людьми она поделится щедростью своей.
  • Убийство по заказу.
    Но чем дальше продолжалось следствие, тем менее убедительными выглядели объяснения Ольги. К этому времени удалось отыскать обладателя желтой рубашки.
  • Улыбка жены.
    И всю дорогу до места работы помнил и чувствовал на себе свет этой улыбки. И потрясенно качал головой: неужели она почувствовала, что мне приснилось прошедшей ночью?
  • У русских американцев.
    Прекрасно управляя машиной, совершая головокружительные виражи, Мариля не раз до упоения катала нас по гористым улицам Сан-Франциско — одного из красивейших городов мира, главного порта страны на Тихом океане.
  • ВАЛЕНКИ
    У меня холодеет сердце, когда вижу, как обута добрая половина нашей детворы и молодежи: ходить по снегу в кроссовках, сапожках или ботиночках — безумие!
  • "Ваш Зыков..."
    ...Это был трудный класс. У его мужской половины, к сожалению, господстовал культ силы. Все мои усилия в первые месяцы работы с классом были направлены на то, чтобы развенчать власть главного «кулачника», а попросту говоря, хулигана.
  • В книгах и в жизни
    Фраза у Голявкина короткая, «голая», словесных украшений — почти никаких. Зато уж тайной словорасположения, тайной интонации, тайной звучащей речи Голявкин владеет в совершенстве.
  • Зачем мятутся народы?
    В деревне его ждали, и если лето подходило к концу, а Бекташ все не появлялся, бабы начинали тревожиться, строить самые разные домыслы, которые с каждым днем становились все страшнее.
  • Задачка со многими известными
    Терпение их лопнуло, когда они остались без хлеба. В прямом смысле. Без ржаного, пшеничного — всякого. И не потому, что вселенский мор напал на село Андреевское или, тем паче, на весь Александровский район, выметая все подчистую.
  • „Заглянуть в Зазеркалье"
    Писать о людях необычных, редких способностей и знаний, с одной стороны, просто, потому что интересно, с другой — невероятно сложно.

Самое популярное

Муж беременной жены

Может быть, вам встречались фигурки обезьянок из Индии: одна из них закрывает глаза — это означает «не смотрю плохого»; другая закрывает уши — «не слушаю плохого»; еще одна закрывает лапкой рот, что значит «не говорю плохого». Приблизительно так должна вести себя беременная женщина.

Сколько раз "нормально"?

Не ждите самого подходящего времени для секса и не откладывайте его «на потом», если желанный момент так и не наступает. Вы должны понять, что, поступая таким образом, вы разрушаете основу своего брака.

Хорошо ли быть высоким?

Исследования показали, что высокие мужчины имеют неоспоримые преимущества перед низкорослыми.

Лучшая подруга

У моей жены есть лучшая подруга. У всех жен есть лучшие подруги. Но у моей жены она особая. По крайней мере, так думаю я.

Как поделить семейные обязанности.

Нынешние амазонки совсем не против того, чтобы уступить место мужу на кухне или поручить ему заботу о потомстве. Но готов ли сильный пол к переделу семейных обязанностей?

Уход за кожей новорожденных

Кожа новорожденных малышей особенно нуждается в тщательном и бережном уходе. Ее защитные функции еще не до конца сформированы, поэтому она крайне подвержена влиянию внешних факторов и нуждается в особом уходе.

Купание в естественных водоемах.

Купание в реке, озере или море — это один из наиболее эффективных способов закаливания.